«Враньё» Мити Фенечкина

Вот-вот вышел свежий артбук от Мити. Митя рассказал каналу чем Харьков отличается от Одессы, о своем видении искусства, как он препарировал советскую реальность в артбуке, и как его теперь использовать.

Митя — классический харьковчанин по определению Ивана Пономаренко («харьковчанин — тот, на кого Харьков повлиял»). Родился и рос не в Харькове, сейчас уже не в Харькове, но провел здесь много молодых лет. Митя удивительно гармоничный человек, если посмотреть со стороны. Без претензии и пафоса, он «творит». И слово это, «творчество», само по себе дебильное, применительно к Мите звучит не стыдно и органично. Он абсолютно честен и называет себя «рисовальщиком», признает, что знакомство с искусством началось только после 30 лет. Но все это является заметной наружу частью его жизни, проявляется по-разному, в рисунках, стихах, музыке, да и в самой жизни, как ее живет, что читает, слушает и смотрит, говорит. Например, чего стоит фраза «я не делаю что люблю, я люблю то, что делаю».

В общем, читайте. Там много, но все очень хорошо. О том, что нас интересует. О Харькове и искусстве.

Zeigarnik Effect: Ты долго жил в Харькове, теперь в Одессе. Чем эти города отличаются? Хочешь куда-то ещё?

Еще до переезда я часто бывал в Одессе, но всегда вскользь, не стараясь никаким образом исследовать город, избежать его романтизации, не пытался развеять барочный бабелевский одесский миф. С этим городом всегда были связаны тёплые весёлые истории, которые скорее укрепляли его мифическую легкость и праздность.

Мы с Машей [Ковальчук] переехали в Одессу в начале марта и город начался для нас с Черемушек: спальный район с раздолбанными дорогами слякотью, мерзким мокрым ветром и со всеми сопутствующими явлениями в данных обстоятельствах. Вряд ли можно найти много отличий например от жизни на Холодной горе.

Именно с Черемушек началось мое рассматривание и изучение города в сторону центра. Хрущевки и панельки редели, из-под них выползали одноэтажные и двухэтажные полуразвалившиеся домики Молдаванки. Куда спустя полгода мы и перебрались жить.

На Молдаванке действительно особая атмосфера, такой себе уют на руинах, на которые невозможно смотреть без грусти. За последние несколько месяцев в Одессе обвалилось 5 домов.

И наверное, это только начало.

Среди всей этой увядающей, брошенной и исчезающей красоты, можно легко встретить как женщин в бигудях и халатах у киоска, так и проплывающего мимо торчка со стволом в руке. Вся Молдаванка прячется в запертые за воротами дворы, в которых дети то играют в мяч, то смотрят мемы в айпаде, над ними сушится белье на веревках и если всмотреться можно увидеть множество котов, слившихся с пейзажем.

Вообще, Одесса очень разная — например, Аркадия с ее ночной клубной жизнью и безудержной застройкой прибрежных территорий — это отдельная история. Или, например, посёлок Котовского.

В целом, время здесь очень густое и ленивое.

И люди тоже по большей части ленивые и прозябающие. Уже едва ли можно разглядеть в размытой и провинциальной культурной среде прочный концептуалистский бекграунд.

Хотя есть и появляются весьма интересные художники и частные пространства, например, галерея “Ночь”, куда я попал совершенно случайно, и это стало одним из важных открытий в Одессе. Проходит множество рейвов с топовыми привозами. Есть какая-то движуха, но в целом ощущается провинциальность в городском сознании, если вообще можно так сказать.

Вообще ты спросил, чем отличается Одесса от Харькова, да, в общем-то, всем по чуть-чуть.

Если Харьков мне всегда виделся большим таким индустриальным городом, достаточно монолитным, со своей интеллигенцией, то Одесса видится очень растерянной, разрозненной. Вся эта хрень про юмор и Бабеля уже практически омертвела, а новой идентичности или же какой-то метафизической плоскости не возникло.

Но мне здесь достаточно комфортно в нынешних обстоятельствах. Возможность прийти к морю и расставить все по местам в голове или просто попить вина на зимнем пустом побережье — это много стоит. А тем более в условиях карантина быть в Одессе это весьма не дурной вариант.

Zeigarnik Effect: Тусовка как отличается у городов? Насколько быстро ты нашёл своих людей?

У меня сложилось такое ощущение, что, приезжая жить в очередной город, я все время немного опаздывал на самый пик активностей этих вот тусовок. Попадал уже на тепло от тлеющего огня. Так мне Харьков всегда казался таким музыкально-театральным центром, где на то время и Пятница, и Оркестр Че, и Люк, и Пур Пур, была такая мощная волна Харьковской музыки, я не говорю сейчас про харьковский андеграунд, это отдельная история, так же как и про тусовку в кругах визуального искусства, этим всем я заинтересовался уже несколько позже. Для меня, пацана из Николаева тогда была интересна больше современная на тот момент Харьковская музыкальная история, про которую мы слышали, даже привозили группу Люк на главную площадь Николаева и один раз играли вместе с Оркестром Че на одном квартирнике. Для нас это были люди из другой реальности. И вот я переехал в Харьков и сразу ворвался в тусовку, рисовал для Оркестра Че и других групп обложки-афиши и т.д. После Николаева, конечно, все казалось очень насыщенным и неслось с бешеной скоростью.

Однако уже появилось ощущение, что я скорее запрыгнул в последний вагон.

Так вот, мне видится, что в Харькове есть или была на тот момент одна околокультурная движуха, плюс-минус одни и те же люди ходили в Живот, в Art Area ДК, на выставки, в музеи, галереи и на концерты.

В Одессе же я не наблюдал такой сплочённости, хотя, конечно, могу ошибаться, потому что найти свою близкую компанию не получилось, да и не сильно пытался. Есть много интересных людей, иногда мы где-то пересекаемся в каких-то плоскостях, но это больше исключения. Если говорить о моем опыте, то в Харькове, попав в тусовку, ты тут же после концерта или выставки попадал либо к Гамлету в квартиру либо к кому то ещё и на следущий день эта толпа новых знакомых, уже могла оказаться у тебя на кухне. Харьковчане кажутся мне более открытыми, в Одессе есть ощущение, что тебя оценивают, присматриваются. А может просто возраст такой, что заводить новых друзей уже и не стоит, к тому же в Одессу переехал мой лучший друг, с которым мы дружим больше 20ти лет, 10 из которых жили в разных городах.

Да и надеюсь, карантин не будет длиться вечно, и мы с Машей приедем в Харьков всех повидать и устроить супер вечеринку.

Хочется ли куда-то еще… Да, скучаю по Берлину.

Zeigarnik Effect: Как отличаются места, инфраструктура и ощущение города?

Ощущения про Харьков у меня такие — это очень мой город, очень близкий, хотелось бы там проводить больше времени. Но жить нравится в Одессе. Несмотря на то, что она ещё не стала своей, да и вероятно, что может и не стать. Сейчас очень комфортно в этом темпе. Вокруг город очень ленный, расслабленный и неторопливый, существует как-то отдельно, и пока он не поглотил меня, удаётся жить по своему метроному, в своём комфортном ритме.

Про инфраструктуру. Не могу сказать однозначно — зависит от района. Зато, что могу отметить, в трамваях весело всегда, без фотоаппарата нельзя ездить. Много персонажей интересных. Но метро не хватает. Хотя мы живем близко к центру, везде пешком можно. И, кстати, если про места — есть крутой маршрут 20 трамвая. Он идёт через камыши на Хаджибейский лиман мимо старинных остановок, индустриальных пустых пейзажей и одноэтажных домиков, но основная часть маршрута все же проходит через камыши.

Zeigarnik Effect: Как бы ты назвал то, что ты делаешь?

Не знаю как это можно назвать в общем, но меня не смущает слово «творчество». Пусть будет называться так.

Zeigarnik Effect: Кто из художников или людей влияет на тебя сейчас? Кто твои герои?

Маша и David Hockney.

Вообще, список очень длинный, но больше ничего интересного.

Zeigarnik Effect: Какой художник возможен здесь и сегодня? Какая его роль?

Мне сложно ответить, нужно спросить у художника, я все-таки просто рисовальщик и современным искусством почти в 30 лет начал интересоваться.

Роль художника — взрыхлять сознание,

остальное уже детали. Занимаешься ли ты социально критическим искусством и высвечиваешь темные углы реальности или снимаешь сюрреалистические фильмы.

Но сейчас, конечно, не хватает чего-то пронзительного. Во всех смыслах. И работающего на всех уровнях сознания.

После Павленского ничего яркого я не припомню, хотя скорее всего просто не знаю.

Zeigarnik Effect: Как ты видишь искусство сегодня? Как оно работает, где его место и для кого?

Искусство сейчас, если говорить об украинском контексте, находится между двух огней. С одной стороны — это праворадикальные движения, с другой — имперское болото.

И в этом своём положении оно целится на то, чтобы очистить сознание, взрастить критическое восприятие действительности. Хотя в слабых своих проявлениях оно, бывает, граничит с журнализмом, от чего можно быстро устать. А если говорить про место, то это Национальный Музей Современного Искусства Украины, которого, как ты знаешь, в Украине нет.

Zeigarnik Effect: Теперь о “Вранье”. Что это за книга? Или это артбук? В первой твоей книге “zdesь” у тебя были стихи и иллюстрации к ним. Здесь нет стихов, только коллажи со словами или фразами. Это продолжение поэтической практики? Или ты отошёл от стихотворений в их обычной форме?

Это спонтанный артбук. Он возник абсолютно случайно. И так вышло, что бекграундом для моего первого артбука, изданного в Одессе, стала маленькая советская книжечка про Одесский Национальный Академический театр Оперы и Балета, написанная советским языком, с советскими изображениями. Книжица была издана в начале 80х, когда зажатый в тиски цензуры и самоцензуры обюрократизированный язык еще не перестал быть инструментом манипулирования сознанием. Это был абсолютно другой язык, отличный от современного.

А также для коллажей были использованы изображения из журнала “Советское фото” и тексты из журнала “Советский экран”, которые играли серьезную роль в исторической политике СССР.

С помощью техники коллажа, в духе дадаистских практик, случайно пойманные, хаотичные сочетания бекграунда книги, образов и текстов из журналов своими столкновениями создавали либо новые случайные смыслы, либо же щели между ними, в которых начинается работа бессознательного.

В итоге пространство артбука скроено из разных периодов советской реальности и являет собой новое многослойное и порой сюрреалистическое пространство, в котором язык распадается на фразы, а то и на отдельные символы и теряет свои идеологические свойства, а случайное сочетание изображений создают новый нарратив.

К тому же, коллаж — это достаточно простой, медитативный и весьма ленивый способ создания произведений, который, в данном случае увлекает в путешествие по старым журналам в мир, в котором не успел пожить, разве что только родиться.

Zeigarnik Effect: Книгу ты создал на карантине? Карантин повлиял на твоё мироощущение?

Нет, книга была готова еще в прошлом году, а тираж мы забрали как раз до карантина. На карантине я рисовал «карантинки» и пробовал, прощупывал разные техники. Времени стало чуть больше. Магазины закрылись, но огрызки карандашей еще остались, поэтому я их и добил.

О переменах в мирощущении я пока не могу сказать, карантин точно изменил этот мир, но как на мне это отразилось ещё не могу сказать, нужно дождаться послевкусия. Пока мало что изменилось.

Zeigarnik Effect: Как посоветуешь этот артбук употреблять?

Есть несколько способов употребления:

  1. Книгу нужно всегда носить с собой и в любых непонятных ситуациях гадать на ней.

2. Смотреть в день по одному развороту и снимать их в сторис.

3. Не открывая подарить первому встречному человеку в шляпе.

4. Приклеить на самое видное и неожиданное место в квартире.

5. Нарезать из неё один большой коллаж. И вернуть мне.

6. Никогда не открывать.

Zeigarnik Effect: Ты своими работами хочешь что-то сказать, или выразить?

Каждая работа или серия рассказывает свою историю, довольно сложно выразить это вербально, когда пытаешься облечь в слова, то суть сразу ускользает. Если я вдруг надумаю делать художественный проект, то там уже будет необходим замысел и чёткая метафора внятно артикулированная, а

пока я просто рисую картинки про этот мир, про наше с ним прошлое и настоящее, которого возможно и не было никогда.

Zeigarnik Effect: Кто герои твоих работ?

Вымышленные Случайные Родственники.

Zeigarnik Effect: Этот вопрос задавали Вагричу Бахчаняну: Какой урок можно вынести из твоей книги?

Не спешите сдавать макулатуру!

А вообще я присоединяюсь к Вагричу!

Zeigarnik Effect: Расскажи про zdesь.store. Когда и почему появился магазин и что там есть? Издательство Botsad— это издательство для этого артбука, или вы планируете его во что-то превращать?

Мы переименовали магазин [zdesь.store] в botsad.store. Теперь это все одно целое, и издательство, и магазин. Этим всем занимается Маша по большей части.

Появилось это все по ряду причин. Одежда — потому что всегда было интересно сделать свою одежду, решили начать с малого, с футболок и худи, а дальше будем пробовать разное. А издательство — потому что нам близка эта вся история с инди бук сторами, артбуками, квартирными галлереями и прочими подобными инициативами. В Украине этого очень мало. Мы хотим, чтоб было больше. Начали с малого в прямом смысле с очень маленькой книжки, но уже есть несколько вещей в процессе и множество идей.

Помимо моих артбуков, конечно, планируем других авторов. Мы открыты к предложениям. А ещё нам нужен переводчик. И модели для фотосессий. Если есть такие — пишите в @botsad.store

Ссылки:

botsad.store Facebook

botsad.store Instagram

--

--

https://t.me/zeigarnikeffect

Love podcasts or audiobooks? Learn on the go with our new app.

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store